Северо-Осетинский Центр социальных исследований
Монографии, статьи, проекты, исследования
награды
особое


«Мультикультурное пространство в РФ: реалии и перспективы». Интервью для газеты «Пульс Осетии».
29.07.2010

Одним из важных каналов мультикультуризма является система образования, посредством которой не только распространяется знание о своей культуре, но и воспитывается уважение к истории и ценностям «чужих» культур, учитывая, что в условиях глобализации проблема мультикультуризма приобретает принципиально важное значение, так как выступает одной из возможных парадигм взаимодействия культур, способной противостоять сглаживанию этнокультурного разнообразия, их унификации.

Для полноценной реализации целей и задач данного исследовательского проекта по госзаказу Правительства РСО–А заведующим отделом социологических исследований и политологического мониторинга СОИГСИ доктором социологических наук Х.В.Дзуцевым был проведен массовый опрос граждан г. Владикавказ весной 2010 года.

В ходе исследования в каждой республике были опрошены: 250 воспитателей дошкольных образовательных учреждений (ДОУ) 250 учащихся 11 классов средне–образовательных школ (СОШ), 500 респондентов – жителей г. Владикавказа. Математическая ошибка такой выборки не превышает 3,1 %, т. е. обеспечивает надежную репрезентативность для каждого обследуемого субъекта Российской Федерации. Предельная ошибка выборки для совокупного массива не превысила 1,4 %. В ходе исследования также были опрошены 15 экспертов

– Хасан Владимирович, когда чаще у личности происходит потеря интереса к родному языку и культуре?

Это зависит от того, ощущают ли себя личности гражданами   глобального мира? Известно, что у тех обществ и людей, которые не ощущают себя входящими в глобальный мир, происходят ослабление их локальной (местной) идентичности, потеря самоуважения, рост разочарования в местных особенностях, потеря внутренней значимости их прежней локальной идентичности.

На протяжении ХХ века в национальных республиках СССР происходило явное сужение социальных функций титульных этносов, даже в семье функции родных языков начали сужаться.

Хасан Владимирович, от кого в большей степени зависит сохранение национальной культуры?

Управленческая, научная, культурная элита должна задать тон, ибо она, как правило, формирует идеологию, находит здесь и свой интерес с целью продвижения себя в политику. Но в этой политике есть свои подводные течения. Элита может какие–то идеи пропустить, чтобы массы ими овладели, только в том случае, если будет отклик на эти идеи. Она должна протолкнуть какую–то фактуру в сознание людей, на которую будет опираться. К примеру, возьмем проблему спорных территорий, скажем, Крым. Социологи провели опрос среди россиян, и на вопрос: «Считаете ли Вы, что Крым наш?» 80 % россиян ответили  «да». На следующий вопрос: «А готовы ли Вы, чтобы Ваши дети пошли воевать за Крым?» из всех опрошенных «да, готовы» ответили 2,0% – 4,0%. Как видно, абсолютное большинство не готовы «воевать» за Крым. И здесь в нашем случае абсолютное большинство населения  РСО–А, РТ, ЧР считает родным языком язык титульной национальности, и это как–то «греет душу», но без реальных шагов со стороны общества по его сохранению ситуация не будет меняться.

В обществе есть понимание того, что каждый человек является частью какой–либо социальной группы, а этнос – одной из разновидностей социальных групп. Этническая же идентичность может рассматриваться как разновидность идентичности социальной. Совмещенность социального положения  и этничность – та конфликтная точка, на которую опираются элита, идеологи, партийные боссы.

Мы знаем, что есть государства (Канада, Бельгия, Швейцария), где  демократия не только устоявшаяся, а народы взаимодействуют, но где могут быть и  культурные интересы, претензии. А конфликты и новые претензии начинаются тогда, когда меняется их социальный статус. Франкоканадцы догоняют англоканадцев – взрыв. Валлоны чуть–чуть стали догонять фламандцев. И они стали требовать самостоятельности. То же баски, которые по социальному уровню выше каталонцев и других национальностей Испании. В итоге у граждан этих стран появляется ощущение нереализованного статуса. Все это – националистические вызовы. Культурные причины элиту интересуют, но социальная подоплека – одна из самых важных, и этого никак нельзя упускать. 

Говоря о равенстве языков, надо помнить, что это прежде всего социальная проблема. Бедные и необразованные слои населения никогда не поднимут голос. Но социальное неравенство – это относительное понятие. Франкоканадцы сравнивают себя не с гражданами Никарагуа, они сравнивают себя с представителями этнических групп своей собственной страны, думая, что у них такой же статус, что они – на первых ролях, а  мы – нет. Давайте у нас тоже будет своя территория, где мы будем первыми с вытекающими отсюда национально–культурными ценностями и установками.

 – Что же все же предсказывают футурологи и специалисты по сохранению языков нацменьшинств РФ?

Реальное состояние языков различных этнических групп в РФ таково, что некоторые современные аналитики предсказывают: если в РФ не изменится языковая политика, мы станем свидетелями того, что у многих народов РФ в ближайшие 50 – 100 лет исчезнут языки, давшие названия тем или иным локальным этническим образованиям. Чтобы не произошла потеря национальных языков, некоторые ученые предлагают ввести обучение на билингвальной основе как базовом компоненте в системе современного языкового  образования, в чем усматривают путь к исправлению векового преуменьшения или игнорирования языков и культур бывших «нацменьшинств» СССР.

– Каково этноязыковое поведение граждан в разных жизненных ситуациях?

Если мы возьмем реальное функционирование языков, то современная картина выглядит таким образом. Так,  в кругу семьи на русском языке разговаривают 61,2 %, а на осетинском 82,8 %. Учитывая, что аналогичный вопрос мы проводили по заказу Министерства образования и науки РФ, в Республике Татарстан следующая картина: 72,2 % – разговаривают в семье на татарском, 73,0 % – на русском. В Чеченской республике: в семье на русском разговаривают 30,7 %, а на родном –  96,1 %. Учитывая, что респондент мог обвести сразу несколько позиций, в ответах мы получили более 100 %.

 – Сравнительный анализ вызывает определенный интерес у наших читателей, Вы могли бы еще привести примеры языковых предпочтений в других жизненных ситуациях?

Сказать о том, что есть особые расхождения, это явно не прослеживается, но тем не менее, есть какие–то особенности. Так, например, с друзьями и знакомыми чаще разговаривают на русском 90,9 % респондентов–татар, 79,1 % осетин, 63,3 % чеченцев. Только чеченцы говорят на родном языке чаще, чем на русском.

Школьники в еще большей степени предпочитают общаться на русском языке: 93,3 % осетин, 96,0 % татар и 70,3 % чеченцев выбирают для общения русский язык; 33,9 % осетин, 49,0 % татар и 88,3 % чеченцев – родной язык.

– Насколько хорошо осетины, татары и чеченцы реально владеют родным языком?

Относительно степени владения языками были получены следующие результаты: около 90,0 % респондентов титульных национальностей рассматриваемых республик  отметили, что владеют русским языком хорошо. Около 70–80 % этих же респондентов отметили, что так же хорошо владеют своим родным языком.

Показательно, что степень владения русскозычными респондентами английским языком выше владения языком титульных этносов республик, в которых они проживают.

Таким образом, можно констатировать: несмотря на реализацию целого ряда республиканских программ по развитию национальных языков в последние десятилетия, в том числе в рамках школьной программы, общий уровень владения родным языком среди жителей достаточно низок. 

Одной из причин такого положения может быть качество преподавания национального языка.

Из опрошенных респондентов обобщенной выборочной совокупности лишь каждый 5 – 7 респондент оценивает как отличное качество преподавания национальных языков в общеобразовательной школе, каждый 3–4 – хорошее, каждый 3 – удовлетворительное, каждый 2 – плохое, каждый 20 – очень плохое.

В то же время преподавание русского языка оценили как отличное  10–20 % респондентов, около 50 % – хорошее, около 20–30 % – удовлетворительное, 5 % – плохое и 1–2 % – очень плохое.

В ответах респондентов школьников преподавание национального языка оценено позитивнее: отличное – 30–40 %, такой же процент – хорошее, удовлетворительное –  около 10–15 %, плохое и очень плохое – около 5 % респондентов, очень плохое – 1,6 %.

В этой категории опрашиваемых обнаруживается  определенная зависимость позитивных оценок  уровня преподавания национального языка с этнической принадлежностью респондентов: титульные национальности в целом положительнее оценивают уровень преподавания языков, чем нетитульные.

Итак, общий уровень преподавания  национального языка с позиции респондентов можно в целом оценить как  средний. Подобная ситуация с национальным языком, очевидно, вызывает отклик среди представителей титульных этносов – подавляющее большинство респондентов в той или иной степени интересуются судьбой родного языка. Около трети респондентов нетитульной национальности также в разной степени волнуют проблемы национальных языков.  

– Хасан Владимирович, как формируются установки граждан на знание того или иного языка?

Исходя из анализа приведенных данных, можно предположить, что возможность достичь успехов в жизни ассоциируется у большинства населения со знанием иностранных и русского языков, а знание национального не воспринимается в настоящее время в качестве конкурентного преимущества. При этом среди респондентов русской национальности эти тенденции более выражены, чем среди респондентов титульных национальностей республик.

В свете полученных выше результатов интересным является отношение респондентов к полилингвальному образованию, а также их мнения относительно того, будет ли способствовать система полилингвального образования сохранению и развитию титульных языков. По первому вопросу в  обобщенной выборочной совокупности были получены следующие результаты: 58,9 % русских и русскоязычных РСО–А очень положительно относятся к системе полилингвального образования, такая же ситуация в Республике Татарстан (69,1 %), среди титульных этносов РСО–А положительное отношение высказали 72,6 %, в РТ – 78,4 %, в ЧР – 78,4 %. 

 – У каждого человека есть мотивация на труд, богатство, культуру и т. д. Как это работает в разрезе знания национальной культуры и языка?

Материалы исследования показывают, что наиболее устоявшиеся характеристики и у осетин, и у татар, и у чеченцев – это культура. Но с социальной точки зрения этого недостаточно. Во время массового опроса мы внесли еще один компонент – интересы с позиции выгоды. Интересы могут быть не только экономическими. Наиболее рациональные слои общества – интеллектуалы, которые выше всего ставят идеальные интересы – престиж, статус, уважение. Так, по материалам массового опроса, проведенного среди горожан  Владикавказа, Казани и Грозного, на вопрос: «Знание какого языка может пригодиться детям в жизни, когда они вырастут?» русские и русскоязычные РСО–А на первое место поставили иностранные языки (95,3 %), та же этническая группа Республики Татарстан –  иностранные языки (118,9 %), осетины – иностранные языки (91,8 %), татары – иностранные языки (108,4 %), чеченцы – иностранные языки (74,9 %). На втором месте у респондентов русских и русскоязычных РСО–А русский язык (89,4 %), русских и русскоязычных Татарстана – русский язык (92,7 %), осетин РСО–А – русский язык (91,0 %), татар – русский язык (83,8 %) и чеченцев – русский язык (94,4 %). Третьим по значимости у русских и русскоязычных РСО–А  является осетинский язык (16,6 %), русских и русскоязычных  в Татарстане – татарский язык (26,3 %), осетин РСО–А – осетинский (52,2 %), татар в Татарстане – 60,2 %, чеченцев – чеченский (58,9 %) (Учитывая, что ответ мог быть не единственным, итоговая цифра превышает 100 %.).

– Хасан Владимирович, чем обусловлен такой разрыв?

Такой разрыв, практически в два раза в плане интереса к своему родному языку и к другим языкам титульных национальностей можно объяснить тем, что влияние общества на развитие национальной культуры в 90–е годы ХХ века было разрушено и не восстановлено до сих пор. Маргинализация, криминализация, рост дивиантного поведения молодежи и поражение интеллигенции на рынке культуры способствовали размыванию этнической идентичности и потери своего «я».

Граждане не ставят проблему о потере своей национальной культуры, языка не потому, что у них нет потребности в этом, оно связано с неосознанностью массами идентичности интересов. Некому их сорганизовать и некому внести в сознание, т.е. они должны сами осознать саму проблему и здесь все упирается в создание организации по поддержке языка и культуры национальных меньшинств РФ. Единичными выступлениями на телевидении и страницах газет проблему не решить, хотя и это нужно. Ситуация меняется в обществе тогда, когда есть предводитель и он поддерживает ту или иную идею. И здесь в нашем вопросе организацию нужно будет создавать по поддержке национальной культуры и языка во главе с первыми лицами исполнительной власти республик при поддержке Президента и Правительства РФ. Граждане  бывшего Советского Союза привыкли, чтобы ими руководили авторитетные люди, облеченные властью. Кто бы ни возглавил данную организацию, его имя останется и в Татарстане, и в Чечне, и народ его будет помнить. Как помнят в Северной Осетии Кубади Кулова (бывший 1–й секретарь Обкома КПСС в 40–е годы), организатора экспедиции по сбору полевого материала о нартских сказаниях, потом вдохновителя этого бесценного издания, и Билара Кабалоева (бывший 1–й секретарь Обкома КПСС в 70–80–х годах XX в.), организатора электронной промышленности в республике, в результате чего мы стали культурной, урбанизированной нацией, и Ахсарбека Галазова (первый президент РСО–А в 90–х годах XX в.), который осознал, что после ингушско–осетинского конфликта молодежи Северной Осетии нужны национальные герои, и наша футбольная команда стала чемпионом страны в высшей лиге. Аналогичные примеры можно привести по Республике Татарстан и Чеченской Республике. Точно так же сейчас нужны государственные шаги со стороны первых лиц республик и страны по поддержке языка и культуры национальных меньшинств, и это тяжелая задача, потому что мы должны войти в современный глобальный мир и не потерять свое лицо. Некоторые государства, например Япония, подняли свою экономику до небывалой высоты на основе сохранения национальной культуры. Американский экономист, лауреат  Нобелевской премии Норт Дуглас Сесил доказал, что культура больше влияет на экономические процессы, нежели налоговая система, таможенные правила и другие собственно экономические установки.

Насколько важно сохранить в современном мире национальную культуру и язык?

В обществе есть мнение: переход от традиционного или современного общества к постсовременному является преобразующим, но не осуществляющим радикальный отказ от культуры и идентичности. Он называется постмодернизацией – это развитие на базе собственных культурных оснований. Страна, республика могут достичь успеха не при условии отказа от своих особенностей, прежде являющихся исключительно препятствием к развитию, но, наоборот: на основе собственной культуры можно войти в современность. Сохранение идентичности позволяет людям сохранить достоинство, а достоинство – это упорный труд. Люди, сохранившие свою идентичность и свое достоинство, уверены в себе настолько, чтобы успешно и целенаправленно действовать. Человек, обладающий самоуважением, имеет и другую ценность – уважение к нему со стороны других лиц. Этой проблеме, вопросу «мультикультуризма», в США начали уделять большое внимание уже с 90–х годов XX  века. И никто не оспаривает необходимость терпимого отношения к людям, так или иначе отличающимся. Американцы уверены, что культурное многообразие способно принести реальную экономическую выгоду.

Павел Сникер, «Пульс Осетии» № 28 (319), 20 июля, 2010 г.


Комментарии (2)  |  Добавить комментарий