Северо-Осетинский Центр социальных исследований
Проекты плюс
награды
особое


Старый Владикавказ. Историко-этнологическое исследование.
05.06.2006

Глава V. Праздничная культура.

§ 1. Религиозные и традиционные праздники.

Праздник как продуктивная форма коллективной памяти в силу своей мифологизированности сосредотачивает в себе первоосновы соответствующей культурной традиции. Сквозь историческую изменчивость форм праздничности просвечивают «вечные» смыслы праздника, его древняя основа. Архаичные формы отличаются высокой степенью пластичности и способностью вбирать в себя элементы новой нарождающейся культуры. Внутренняя энергия и мощное продуцирующее начало праздничных традиций обусловлены, как считал М. Бахтин, «их космическим универсализмом, их всенародностью, их связью со временем и с будущим…». Городской праздник был открытой системой, в которой взаимодействовали носители различных культур. В нем сфокусировано множество обычаев, ритуалов, символов, поверий, развлечений. Этот комплекс является неотъемлемой частью культурного фонда любого этноса.

Праздничная жизнь полиэтничного Владикавказа отличалась необычайным разнообразием. Каждая этническая группа, религиозная община, профессиональное сообщество имели свою специфичную праздничную культуру. Но перемещение осетинских, армянских, греческих, грузинских, русских и других народных праздников в новую городскую среду, и к тому же иноэтничную, не могло оставить их неизменными. В городском пространстве подвергаются разрушению отдельные элементы обрядности, строгость регламентации, уходят из памяти многие исконные мотивировки праздничных действий, меняется состав участников. Зрелищно-развлекательные элементы традиционных праздников приближаются по форме к городским народным гуляньям, где сталкиваются представители разных сословий, национальностей, окрестных селений. В этой историко-культурной ситуации особую значимость обретает коммуникационная функция культуры. Ю.М. Лотман подчеркивал, что «культура, прежде всего, понятие коллективное», нечто общее для людей, объединенных временем и пространством, в данном случае городским. Праздник следует рассматривать и как форму общения между людьми. В праздничной структуре принято выделять торжественно-официальный, массово-развлекательный и домашне-бытовой компоненты. Абсолютного разъединения официальных и неофициальных форм праздничности не знала ни одна историческая эпоха, но соотнесенность их находится в зависимости от реальной динамики этнокультурного развития. Праздничный календарь горожан начинался с Рождественских торжеств.

Впервые праздник Рождества Христова был отмечен в Риме 25 декабря 336 года. В этот день язычники чествовали непобедимого бога Солнца, «победу света над тьмой». Христиане Рима противопоставили этому языческому празднику Рождество. Вскоре все христианские церкви стали отмечать этот праздник 25 декабря, а Крещение – 6 января. Только армяно-григорианская церковь сохранила традицию празднования Рождества и Крещения в один день, 6 января. Это был единый праздник Богоявления, бытовавший с конца III века. Его называли также праздником лампад, так как во время богослужения верующие должны были держать в руках светильники. В России аграрно-языческое праздненство очень рано истощило свои силы в борьбе с таким сильным противником как русская православная церковь, но многие его элементы оказались вплетенными в христианскую культуру. Рождество было приурочено к славянским зимним святкам, которые отмечались в последние дни декабря и начале января. Это был период завершения сельскохозяйственных работ. В праздничной композиции сохранялись некоторые языческие обряды, одним из которых была тщательная уборка домов и хозяйственных построек с мытьем скота и всей домашней утвари. Люди верили в чудодейственную силу воды, в ее способность охранять человека, его дом, землю от злых духов, нечистой силы. Другим языческим обрядом было ряжение, имевшее целью изменение внешности до неузнаваемости для злых сил. Чаще всего пользовались звериными масками. В древнюю святочную праздничность входили такие формы как колядование, гадания, различные увеселения и подвижные игры, в том числе катание на санях со снежных гор и т.д.

Во второй половине XIX- начале XX века во Владикавказской праздничной культуре сохранялись некоторые святочные обряды. По свидетельству очевидцев, в святочные вечера по городским бульварам разгуливали целые толпы ряженых, по улицам устраивались катания на санях. В 1889 году в городе был устроен в честь праздника «санный путь». В программу зимнего народного гулянья впервые были включены снежные «горы» и катки для «публики, любящей справлять праздник во всю ширь натуры».

Против традиционных святочных обрядов выступали представители местной городской интеллигенции. «Жизнь ушла вперед, - считали они, - простота и непосредственность наших бабушек и дедушек очистили место рассудку, который начал руководить чувствами… Святочные развлечения, чтобы удовлетворить нового человека, должны были приобрести новое свойство – пищу для ума, и мы пустили в ход новые забавы; маскарад, елку, фанты. Интрига маскарадов, задачи фантов, сувениры-елки открыли простор для остроумия и изобретательности. Эти развлечения тем интереснее и привлекательнее, чем тоньше в них работа ума. …Идти назад мы не можем и не должны. Завоевания прогресса слишком дороги, чтобы отказываться от них. Наша обязанность – очистить путь прогресса от той грязи, которая всегда тянется в хвосте хорошей идеи и в которой тонут люди, не попавшие в первые ряды прогрессивного человечества». Вместо ряжения в качестве святочного развлечения местные интеллигенты предлагали устраивать для простых горожан бесплатные мероприятия с литературными чтениями и «туманными картинами». Уже в начале 1870-х годов на святки в полковой штабс-квартире солдатский любительский театр ставил пьесы, устраивались танцевальные вечера.

Городские христианские церкви тщательно готовились к Рождеству. Прихожан призывали к соблюдению рождественского поста. Его называли также Филипповским, по имени святого апостола Филиппа. Кроме пищевых запретов и предписаний, прихожане не должны были совершать в это время бракосочетания, участвовать в увеселительных мероприятиях. Главной цели поста – духовно-нравственного очищения – прихожане достигали посещением церкви в течение сорока дней и принесением исповедей. Во время предрождественских богослужений проводились евангельские чтения. В Сочельник, канун Рождества, в торжественных службах большое место отводилось упоминаниям о пророчествах, имевших место задолго до рождения Иисуса. В этот день церковь требовала строгого воздержания в еде. В первый день Рождества богослужение начиналось с чтения псалмов, с «покаянной» службы. Отличительной чертой городского праздника было активное участие в нем местной администрации и военного начальства. На торжественных богослужениях во Владикавказском соборе и некоторых других церквях присутствовали высшие представители военных и гражданских властей. Завершалась церемония парадом войск. Со временем воинский парад становился неотъемлемой частью городских праздников. Это было одно из самых любимых и популярных развлечений не только простого народа, но и «высшего» общества. Воинский парад – явление, характерное для многих российских городов. Исследователи объясняют его бытование высокой оценкой общественным мнением воинской службы, военными успехами русской армии в ряде войн, красочностью воинских церемоний.

После торжественных богослужений праздничные действия перемещались в домашне-бытовую сферу. Именно здесь сохранялись национальные варианты обрядовой жизни. У осетин одним из основных рождественских ритуалов было разжигание костров. На Осетинской и Владимирской слободках устраивали костры прямо перед домами. Считалось, что огонь способен предохранить человека от злых сил. Есть и другие объяснения этого обычая. По одной версии, во время рождения Христа было холодно, а костер разожгли, чтобы согреть новорожденного; по другой – костер следует рассматривать как выражение радости по поводу благой вести – Рождества Христова. В праздничную ночь готовилось угощение для домочадцев и гостей. Считалось, что изобилие на столе является залогом сытной жизни в будущем. Осетины готовили ритуальные пироги с обильной начинкой, варили пиво, резали скот, чаще всего, баранов. Проживающие в городе немцы праздновали Рождество три дня, но не признавали святок, ряженых. В первый день праздника они не принимали пищу до темноты или ели только рыбу. К вечеру они шли в церковь на торжественное богослужение. Был распространен обычай рождественского дарообмена. Традиционными подарками для мужчин считались кисеты и трубки, для женщин – ткань на блузу или платье, платок. Городские магазины меняли эту традицию, предлагая массу привлекательных подарочных вариантов. Особое внимание уделялось ритуальному обеду. Наряду с престижным блюдом – жареным гусем, начиненным кашей и клецками, обед включал ветчину, квашеную капусту, сладкие блюда. У греков Рождество Христово длилось до 5 января, т.е. до другого праздника – Крещения. Бытовали вечеринки, игрища, «ряжения», гадания, колядование с пожеланиями богатства, урожая, плодородия скота, благополучия хозяевам дома.

Этнические группы приобщались к городским формам культуры. Владикавказское грузинское общество устраивало традиционные грузинские вечера с танцами и пением, собранные средства использовались для нужд этого общества, для грузинской бесплатной школы. Осетинская молодежь, желая оказать «Обществу распространения образования и технических знаний среди горцев» посильную помощь, устраивала комические представления в домах своих соотечественников. Это был вариант традиционного осетинского колядования с исполнением песни «Хадзаронта», содержащей поздравления и пожелания благополучия хозяевам дома. Праздничная атмосфера в городе хорошо передана в одной из корреспонденций «Терских ведомостей»: «Святочные праздники в нынешнем сезоне во Владикавказе прошли весело и оживленно. Об этом можно судить уже потому, что общественных развлечений разного рода было великое множество. Не говоря о ежедневных спектаклях в городском театре и цирке Фюрера, в котором представления давались иногда по два раза в день, публику развлекала почти беспрерывная вереница увеселительных вечеров, балов-маскарадов в наших клубах… Они были многолюдны, оживленные танцы продолжались «чуть не целые ночи». Было много вечеров с танцами в частных домах». В 1897 году группа городской интеллигенции решила устроить на Рождество общедоступные развлечения для народа. Антрепренер городского театра К.К. Маврин выразил согласие не только уступить бесплатно театр, но и принять участие постановкой какой-нибудь пьесы, устройством народных чтений со световыми картинами. Городской голова А.Ф. Фролов выступал в роли чтеца. Это развлечение было бесплатным.

Рождественские праздники плавно переходили в Новогодние. Известно, что Россия впервые отметила Новый год по европейскому календарю 1 января 1700 года, а первая публичная елка (в отличие от дворцовых) была устроена в Петербурге только в 1852 году. Считается, что обычай наряжать елку был заимствован у лютеран, которые хранят легенду о том, что именно Мартин Лютер первым принес в свой дом елку в канун Рождества в 1513 году.

Традиция украшать елки широко распространилась к концу XIX века не только в российских городах, но и в деревенской среде. Елка была символом и Рождества, и Нового года.

Во Владикавказе многие городские увеселительные мероприятия посвящались сразу двум праздникам. Все учебные заведения устраивали для своих питомцев рождественские елки, литературные вечера с танцами, спектаклями, ученическими хорами. Народные гулянья часто включали маскарады с сюрпризами в виде бесплатных подарков каждому участнику лотереи-аллегри. В новогодние дни, в общественном собрании устраивались танцевальные вечера с ужином, в коммерческом предпочитали костюмированные вечера, любительские спектакли. Городской трек в праздничные дни был иллюминирован, молодежь каталась на катках при факельном освещении, по вечерам играл оркестр.

Городская интеллигенция заботилась о детях-сиротах и детях из неимущих семей. В приюте устанавливали елки, демонстрировали «туманные картины», готовили лакомства и подарки – сапоги, рубашки, ботинки, брюки и т.п. Большое оживление в новогодние праздники вносили городские магазины. Магазин Гейтена предлагал горожанам изящные картонажи, украшения для елки, хлопушки с сюрпризами, маски, веера, домино, блестящие шары, звезды, фонари, елочные конфеты и пряники, бомбоньеры, парафиновые свечи, орехи с сюрпризами, стеклянные фрукты, украшения из папье-маше. Магазин Белло реализовывал комнатный бенгальский огонь, елочные свечи, зажигательные нитки. Владикавказское общество потребителей к предстоящему празднику выписывало из Варшавы украшения для елки. В городе были пиротехники, принимавшие заказы на устройство фейерверков и воздушных шаров.

Для некоторых горожан, особенно для чиновников, официальная часть праздника включала обязательные поздравления: визиты к лицам, стоящим выше по службе, торжественные официальные приемы у начальников и т.п. Во Владикавказе как и в других российских городах эта традиция к концу XIX века трансформировалась в благотворительные акции. Лица, желавшие взамен праздничных визитов в честь Рождества Христова и Нового года оказать помощь бедным и сиротам, присылали свои и собранные ими пожертвования в редакцию «Терских ведомостей» для занесения их в подписные листы. Такие листы выдавало Владикавказское благотворительное общество и другие организации, занимающиеся сбором пожертвований.

В праздничной культуре горожан была сильна этническая специфика. Нехристианское население участвовало в праздничных общегородских новогодних действиях, но в домашне-бытовой сфере сохраняло свои традиции. Мусульмане отмечали Новый год (Навруз) весной. Довольно своеобразными были новогодние дни у евреев. Они воспринимались как время самоочищения, покаяния, молитв, размышление над своим отношением к Богу и людям. Евреи верили, что в Новый год (Рош-Гашан) Бог судит человека и предопределяет его судьбу в наступающем году. Во время праздничной трапезы было принято подавать блюда, имеющие символическое значение: мед и яблоки символизировали добро и сладкую жизнь, зерна граната – множество добрых дел. Подавая рыбью голову, евреи говорили: «Чтобы мы были головой, а не хвостом».

Следует отметить, что празднование Нового года 1 января не у всех этнических групп глубоко проникло в традиционную культуру.

После новогодних дней христианское население города начинало подготовку к следующему большому празднику – Крещению. Символом этого праздника была вода. У первых христиан обряд опрыскивания совершался обыкновенной водой, но уже с IV века христианская церковь стала считать пригодной для этих целей лишь воду «священной» реки Иордана, где был крещен Христос. Со временем в каждой местности появились свои «Иордани». Для исполнения церковных ритуалов использовалась вода, зачерпнутая в ночь перед праздником или освященная в церкви. 5 января, в канун праздника, соборным причтом совершалась вечерня, водоосвящение и всенощная. День начинался торжественной службой во всех православных приходских церквях, откуда крестные ходы стекались к собору. В этот день город просыпался от колокольного звона – призыва к молитве. Горожане спешили на литургию, после которой начиналось основное праздничное действо – крестный ход на «Иордан». Соборное и городское духовенство, представители и прихожане местных церквей стекались на набережную Терека для совершения водоосвящения. После молебствия происходило погружение креста в воду, сопровождавшееся оружейными и орудийными залпами, салютами. К 11 часам улицы города наполнялись празднично одетыми людьми, которые с бутылочками, кружками, а некоторые и с голубями в руках направлялись к местному «Иордану». В городе устраивался крещенский парад. По пути крестного хода выстраивались войска от местного гарнизона. Корреспонденты «Терских ведомостей» отмечали многолюдность праздника. «Конным стражникам с трудом удается сдержать напор толпы, чтобы сохранить свободным проход для крестного хода … Тут кроме городских жителей много приезжих из окрестных селений и станиц. Казаки и казачки в разноцветных костюмах приехали посмотреть на «Иордан» и парад, пользуясь хорошей погодой. Их сани длинной вереницей растянулись вдоль Александровского проспекта у городского сада. По пути следования крестного хода стояли «шпалерами» войска местного гарнизона. Около 12 часов дня грянул салют из орудий. В воздухе замелькала целая стая голубей с разноцветными лентами на лапках. Вода была освящена и под звуки оркестра военной музыки началось обратное шествие крестного хода к собору». Во многих городах бытовал крещенский обычай выпускать на волю специально принесенных голубей. В некоторых российских губерниях существовало поверье, что «Иордан» и место вокруг него обладает чудесной силой. После водосвятия в прорубь втыкали палку, чтобы голуби плодились.

В 1894 году во Владикавказе был освящен новый Михайло-Архангельский Собор. Крещенская литургия проходила в этом новом городском кафедральном соборе и отличалась особой торжественностью, активным участием представителей городских и военных властей. В собор прибыл начальник области и наказной атаман генерал-лейтенант С.В. Каханов, внесли знамена Терского казачьего войска, которые оставались там до конца богослужения. «Затем владыка Владимир с крестным ходом направился с крестом на голове на Терек, где была устроена покрытая парчой палатка. Процессия шествовала среди войска, поставленного шпалерами на всем протяжении от собора до Терека. Войска отдавали честь и хоры музыки играли «Коль славен». При погружении креста артиллерия, расположенная на противоположном берегу реки, отдавала положенный салют, а войска – оружейные залпы. Затем процессия в том же порядке двинулась обратно в собор, где и было провозглашено многолетие Государю императору и Всему Царствующему дому». В сравнении с Рождеством и Новым годом праздник Крещения отличался более общественным характером, официальностью и торжественностью.

Многие горожане старались стать обладателями «святой» воды, веря в ее чудодейственную силу. Среди них находились и смельчаки, совершавшие ритуальное погружение в реку с целью избавления от различных болезней. В 1894 году корреспондент «Терских ведомостей» сообщал, что после водоосвящения около двадцати человек, среди которых были и женщины, выкупались в Тереке несмотря на мороз, доходивший до 10 градусов.

У осетин само название праздника «Доныскъæфæн» (дословно «быстрое несение воды» ) отражает смысловую нагрузку. Осетины считали святой воду не из церкви, а зачерпнутую в реке рано утром в день праздника. При этом они произносили молитву водному источнику и его святым патронам и бросали в воду мелкие куски хлеба, сыра и т.п. Такой воде придавалось сакральное значение, она использовалась для очищения, гарантировала благополучие всей семьи.

У греков корни крещенских обрядов уходят также в область древних религий, но внешняя сторона праздника тесно связана с церковным ритуалом освящения воды и погружения в нее креста. Крещение длится у них четыре дня: 5 января считается кануном торжества, 6 января – Крещение (богоявление), 7 января – День св. Иоанна Крестителя (Предтечи) и 8 января – «отдача праздника». Местные греки примыкали после литургии к общему городскому крестному ходу.

Крещенская обрядность владикавказских армян имела определенную специфику. 6 января они согласно древней традиции отмечали сразу два праздника – Рождество и Крещение (богоявление). Этот день назывался «Джерехнет». Армяно-григорианский причт проводил свой крестный ход и имел свое место на Тереке, свой «Иордан». Иногда армянский крестный ход совершался после общегородского. С утра армяне собирались в своей церкви на торжественную службу. В полдень священник приступал к освящению воды, находившейся в большом серебряном сосуде. Он вливал в нее небольшое количество специального церковного масла «мерон», привезенного из Эчмиадзина. Затем в воду опускался серебряный крест, после чего вода считалась освященной, обладающей чудодейственной силой. Эту воду раздавали прихожанам вместе с освященным армянским лавашем «нышхарк». Церемония сопровождалась молитвами. После крестного хода во дворе армянской церкви совершалось жертвоприношение «матах». Как правило, резали быка, купленного на средства прихожан. Застолье заканчивалось песнями и танцами. К вечеру люди покидали церковь и расходились по домам, где им предстояло еще провести крещенский ужин, состоявший из ритуального плова с изюмом, отварной рыбы и компота из фруктов. Джерехнет был знаменателен и тем, что многие армяне старались приурочить к этому празднику крещение своих детей. После праздника наступал поминальный день, армяне посещали кладбище.

Крещение сопровождалось щедрыми пожертвованиями со стороны отдельных граждан и благотворительных организаций. Для бедных жителей города устраивались бесплатные обеды. Во вдовий дом и тюрьму отправляли продукты питания и одежду. В убежище для бедных и сирот проводили детские праздники с елкой, различными лакомствами, играми, песнями и танцами.

В праздничном январском календаре Владикавказа был еще один христианский праздник, отмечаемый только грузинским населением. Ежегодно 14 января грузинская церковь праздновала день святой Нины, просветительницы Грузии. Согласно поверью, в IV веке знатная каппадокианка Нина, племянница Георгия Победоносца, исполняя повеление явившейся к ней в видении Божьей матери, прибыла в Грузию, где начала проповедовать христианство. Нина – одна из самых почитаемых грузинских святых, а принадлежащий ей крест, сплетенный из двух виноградных лоз – величайшая реликвия Сионского собора. У местных грузин долгое время не было своей церкви и праздник отмечался в старом городском соборе. Торжественную литургию в конце XIX века проводил преосвященный Владимир, епископ владикавказский, в сослужении соборного духовенства. Литургия проходила на русском и грузинском языках, пели два хора – русский и грузинский. В 1898 году у грузин появилась своя домовая церковь при училище «Общества распространения грамотности среди грузин». В день святой Нины здесь проходили литургии, церковное пение ученического хора, елки для детей. В праздничном комплексе появились и новые традиции: в 1903 году после торжественной службы была устроена демонстрация «волшебным фонарем» картин из жизни святой Нины и из басен Крылова. Дети читали стихи на грузинском и русском языках, пел ученический хор, играл оркестр духовой музыки. Для почетных гостей был организован чайный стол и обед. Праздник закончился грузинскими и европейскими танцами. Торжества в честь святой Нины были многолюдными, присутствовали не только грузины, но и представители других этнических групп.

В конце января – начале февраля армянское население Владикавказа отмечало передвижной (приходившийся на субботу) праздник св. Сергия – Сурв Саркис. За неделю до торжества начинался пост. Праздничные действия проходили в армяно-григорианской церкви. Саркис считался одним из могущественных святых, люди обращали к нему свои молитвы, просили исцеления от недугов, избавления от несчастий. Праздник Сурв-Саркис был ярким явлением армянской культуры и довольно заметным явлением в жизни города. Горожане с почтением относились к святому Саркису, пересказывали красивую легенду о любви армянского юноши Саркиса и греческой принцессы, которым пришлось бежать от преследований царя – отца девушки, о сказочном ветре, позволившем влюбленным скрыться от погони и вступить в брак. Среди молодых горожан было немало перенявших у армянской молодежи обычай гадания – в праздничную ночь они ели соленые лепешки с намерением вызвать жажду и ждали, что в сновидении им явится суженый или суженая со стаканом воды. Для некоторых горожан армянский праздник был и своего рода прогнозом погоды. Считалось, что в эти дни следует ожидать сильного похолодания. Армяне щедро угощали соседей и знакомых ритуальным блюдом «пахныдз», приготовленным из молотой пшеницы с медом, изюмом и миндалем.

Последним крупным праздничным событием зимнего календаря была масленица – единственное дохристианское торжество, не приуроченное к христианскому праздничному циклу и не получившее религиозного истолкования. Церковь не праздновала масленицу, а в народной культуре это был самый веселый и шумный праздник. Как известно, весенний цикл обрядов у земледельческих народов начинался с приближением весны и полевых работ. В это время исполнялись ритуалы, символизировавшие изгнание зимы и встречу весны, пробуждение природы. «Уличность» и всенародность были отличительными особенностями масленицы. Основными компонентами традиционного русского праздненства были сооружение обрядового чучела, зажигание костров, проводы-похороны зимы, катание с ледяных гор, на лошадях, устройство праздничной трапезы, особенно выпечка блинов. Поговорка «На горах катаемся, блинами объедаемся» отражает суть масленичных традиционных увеселений. Блины считаются отголоском солярного культа, знаком оживающего солнца. Некоторые исследователи указывают на их связь с культом предков, предполагая, что блины как поминальная ритуальная пища появились в праздничной обрядности в связи с «похоронами» зимы.

В городах наиболее архаичные черты были утрачены, масленица сопровождалась такими формами праздничности как взаимное гостевание, маскарады, спектакли. Сохранялись шумное веселье, выпечка блинов, которой занимались рестораны и трактиры, катание по улицам на санях. В праздничные дни Владикавказ заметно оживлялся. По распоряжению св. Синода на масленицу и первую неделю поста воспитанников учебных заведений освобождали от занятий. Некоторые исследователи отмечают, что активное участие молодежи в масленичной обрядности следует считать символом нового, нарождающегося явления, приближения весны, обновления жизненного цикла. У осетин различные игры и веселье молодежи наряду с ритуальной выпечкой были главными элементами праздничной композиции. Грузинская масленица «квелиери» отличалась необычайным весельем, состязаниями и игрищами, ряжением молодых людей. Армяне называют масленицу «бари-кентан», что в переводе означает «доброе оживление» и расценивается как своеобразная магическая формула «вызова» плодородия природы. Эмоциальный тон праздника был настолько высок, что получил в народе название «сумасшедшие дни». Развлечения порой переходили границы общепринятых норм дозволенности.

Очевидно, древняя языческая семантика масленицы на определенном этапе этнокультурного развития армян перестала соответствовать их ментальным установкам. Появилась другая версия, отражавшая исторические события и породившая новации в обрядовых действиях: молодежь устраивала ряжение, изображая в безобразном виде пашу, визиря, их свиту. Эти персонажи подвергались всяческим насмешкам, оскорблениям. Народ освобождался от власти тиранов и получал свободу. Праздник символизировал начало новой жизни. В культуре местных армян эта новация не закрепилась, не стала традицией, хотя и сохранилась в памяти информаторов.

Масленичные увеселения во Владикавказе были главным компонентом праздника, но в его структуре происходила интересная трансформация: традиционные формы бытовали только в среде простолюдин. Именно для них устраивали в городе качели, карусели, катание на лошадях и на санях. Появились и новые развлечения: цирк, панорама, фокусники, заморские великаны. Городские власти и общественные организации старались приобщить людей к этим мероприятиям, избежать перемещение праздника в пивные и кабаки. Для себя владикавказская интеллигенция предпочитала более престижные варианты проведения праздничного времени. Ежегодно в здании городского собрания устраивались костюмированные вечера. Очевидцы отмечали многообразие костюмов, наличие среди них мифологических, исторических и национальных. Многочисленную публику собирал в эти дни городской театр, танцевальные вечера. К масленице приурочивались благотворительные акции. В 1891 году Владикавказское общество всепомощенствования учащимся устроило на масленицу вечер с лотереей-аллегри, планируя использовать собранные средства на нужды учеников и для открытия женской профессиональной школы. Многие горожане сделали пожертвования вещами, деньгами, продуктами и напитками для буфета. Во владикавказском отделе СРН (Союза русского народа) устраивалась беспроигрышная лотерея, сбор с которой шел в пользу школы при СРН. В женской гимназии к масленице готовили концерт учениц. Фонд общества народных чтений пополнялся за счет любительских спектаклей. Пожертвования от состоятельных горожан получало на праздник попечительство ночлежного приюта. В проведении масленицы четко прослеживается тенденция к разделению его на народный и салонный. Праздничная программа составлялась в соответствии с социальным статусом горожан.

У христианского населения города наступал пост, а мусульмане начинали готовиться к Наврузу (Новому году), который отмечался в начале марта. Этот праздник принято считать мусульманским, но к исламу он не имеет отношения. Навруз известен с дозороастризских времен. В государстве Ахеменидов и Сасанидов это было главное торжество. После утверждения ислама в Иране и Средней Азии Навруз был отменен, но он пустил настолько глубокие корни, что попытки его уничтожения оказались безуспешны. Тогда мусульманское духовенство решило его канонизировать. Среди владикавказских мусульман этот праздник отмечали только персы. Во всяком случае, нет упоминаний о его праздновании в суннитской мечети, а ее служители, перечисляя мусульманские праздники, о Наврузе не упоминают. Персы отмечали этот праздник три дня. В первый день они собирались у своего консульства, где устраивался торжественный прием. В 1903 году такой прием проводил вице-консул М. Давуд-Хан Нусрат Эль Визарэ. Он рассказал присутствующим следующую историю праздника. Около 2.800 лет назад персидский царь Ржамшид, покорив множество царств и народов, решил принести благодарение за победы всемогущему царю царей. Ржамшид выбрал для празднования первый день весны и постановил, чтобы ежегодно в этот день ворота царского дворца были открыты для всех желающих поздравить царя с праздником, независимо от социальной принадлежности. Царь Ржамшид обедал с ними за одним столом, вознаграждал деньгами и подарками каждого гостя, расспрашивал о нуждах бедных и помогал им. Такие же действия он требовал от начальников областей и всех высокопоставленных лиц своего государства, снабжая их определенной суммой денег. С тех пор Навруз празднуется по всей Персии, жители которой в праздничные дни открывают двери своего дома, чтобы угостить бедных и неимущих.

9 марта 1898 года владикавказские персы после торжественного богослужения «…с хором музыки, цеховыми значками, фруктами и цветами направились из мечети к квартире персидского вице-консула. Под звуки персидского марша к ним вышел вице-консул господин Яхъя-хан с чинами вицеконсульства. После приема поздравлений музыка исполнила персидский гимн, собравшимся вынесли щербет, а более именитые персы были приглашены для угощения в квартиру вице-консула. На приеме у персидского консула присутствовали не только персы, но и другие мусульмане, а также официальные лица и просто знакомые, желающие поздравить консула с праздником. Гостей угощали сладкими национальными блюдами. Торжественная часть праздника включала обязательное богослужение. Остальное праздничное время проходило во взаимных визитах и благотворительных акциях. Эти дни у персов назывались «Большим Байрамом» (большим праздником) и были освобождены от всяческих работ. Все персидские магазины, в основном бакалейные, были закрыты.

Персы заранее готовились к этому празднику. Кроме традиционных праздничных блюд (плова, щербета, рахат-лукума и др.) в каждом доме появлялось блюдечко с проросшими зернами пшеницы, перевязанное красивой лентой – символ весны, нового года. Считалось, что в этот праздник люди должны были простить друг другу обиды. Навруз отмечали и другие мусульмане Владикавказа.

С особой торжественностью горожане отмечали Пасху – главный христианский праздник, установленный в честь чудесного воскресения распятого на кресте Иисуса Христа. Первоначально это был праздник древних иудеев, содержание которого сводилось к умилостиванию духов с целью заручиться их помощью в период осеннего отела скота, а затем жатвы. Весеннее равноденствие было соотнесено с историческими сюжетами. Еврейская ветхозаветная Пасха установлена в честь исхода евреев из Египта, освобождения от рабства. В переводе название праздника означает «прохождение», «избавление». В христианстве он связан с идеей искупительного страдания Иисуса Христа за грехи человечества, его смертью и воскресением. Основываясь на евангельских сказаниях о том, что Иисус Христос был казнен и воскрес в дни празднования иудеями Пасхи, христиане вначале отмечали свой праздник в один день с евреями. А в IV веке Никейский церковный собор постановил отмечать Пасху в воскресенье после первого весеннего полнолуния, поэтому дни ее празднования приходятся на даты, зависящие от изменяющегося дня весеннего полнолуния. Это происходит, как правило, между 22 марта и 25 апреля. Празднику предшествует Великий семинедельный пост, последнее воскресенье перед которым называется Прощеным. В этот день церковь напоминала своим прихожанам, что самый легкий путь, на котором можно заслужить прощения грехов – это умение прощать их другим. В проповедях говорилось о безграничном милосердии бога, его любви к людям и готовности простить человеку ошибки, в которых он искренне раскаялся.

Через шесть недель после Прощеного воскресенья церковь отмечала другой торжественный день – Вербное воскресенье, вхождение Иисуса в Иерусалим. По преданию, народ встречал его пальмовыми ветками, а на Руси символом праздника стала верба. В этот день после торжественной службы прихожанам раздавали освященные ветки вербы, которые они приносили домой и хранили целый год, считая, что они оберегают от злых духов, несут здоровье и благополучие. В предпраздничной городской обрядности появилась новая традиция – в зале владикавказского собрания в течение всего поста по воскресным дням устраивались литературно-музыкальные вечера с «живыми картинами». На Страстной неделе в городе запрещались общественные увеселения, театральные представления, концерты. Владикавказские христианские церкви совершали в эту неделю многочисленные службы. Например, в 1901 году Преосвященный Владимир совершил на Страстной неделе следующие службы: в среду – литургию преосвященных даров в Крестовой архиерейской церкви, в четверг – литургию св. Василия Великого в архиерейской церкви, утреню с чтением двенадцати евангелий в кафедральном соборе, в пятницу – вечерню и вынос плащанины из крестовой церкви в собор, вечером – утреню, погребение спасителя в архиерейской церкви. К этим дням приурочивались акции, связанные с церковной жизнедеятельностью. Так, после божественной литургии в Константино-Еленинской церкви, обслуживающей население беднейших кварталов города, в Великий Четверг 1897 года состоялось поднятие на колокольню колокола, сооруженного прихожанами в память священного коронования. Общество по устройству народных чтений активизировало свою деятельность на Страстной неделе. В зале классической гимназии проводились духовно-нравственные беседы на такие темы: «Почему иудеи не приняли мессию», «Крестная казнь в древнем мире», «Последняя ночь Иуды», «Семь слов спасителя со креста», «Богослужение Великой Субботы», «Светлый праздник» и т.п. Во всех церквях в течение Страстной недели проводили сбор пожертвований, раздачу одежды и обуви учащимся народных школ.

Первыми в городе отмечали Пасху евреи. Их праздник «Пейсах» начинался раньше христианского на неделю. Большое значение в подготовке к Пейсаху придавалось ритуальной уборке домов, которые должны быть очищены от «хамеца» - кислого теста, проросших зерен, пива, водки, изготовленных из злаков, квашеных продуктов. Для пасхальных праздников держали особую посуду. Главным блюдом была «маца» - пресная лепешка, замешенная на воде без соли. Ее тонко раскатывали и прорезали. Согласно библейскому преданию, будучи изгнанными из Египта, евреи спекли пресные лепешки из взятого с собой, не успевшего закиснуть теста. Эта традиция сохранялась долго: мацу пекли из теста, которое не успевало скваситься, его держали не более 18 минут. За ритуальным столом, прежде чем приступить к приему пищи, дети должны были задавать отцу традиционные вопросы: «во имя чего наши предки ели пасхального ягненка?», «во имя чего мы едим мацу?», «во имя чего мы едим горькую зелень?». Детям должны были рассказать историю о том, что в Египте были спасены Господом сыны Израилевы, бог прошел мимо их домов и пощадил их первенцев в отличие от остальных египтян. Через Моисея он повелел каждой израильской семье заколоть агнца, испечь и отведать каждому члену семьи. Кровью ягненка было велено пометить двери домов, чтобы господь прошел мимо них. Мацу, пресное тесто, едят в память того, что тесто предков не успело закваситься, когда Господь освободил их. Горькая зелень на пасхальном столе означает память о горькой жизни в Египте, рабском труде и обидах предков. Каждый еврей в этот вечер исполнял четыре обязанности: ел мацу, рассказывал об исходе из Египта, пил четыре бокала вина и ел «марор» - растертый хрен и салат. После этого приступали к праздничному застолью – «седер», за которым подавали кошерные блюда – гуся или курицу, мацу, красное вино или наливку, овощи «карпас», которые нужно было обмакивать в соленой воде, «харосет» - смесь яблок, инжира, гранат и миндаля, заправленную пряностями и вином. Празднование продолжалось всю ночь. Когда во Владикавказе не было синагоги, евреи привозили мацу из Баку, Москвы, Нальчика и других городов, где ее освящали к празднику.

Через неделю начиналась христианская Пасха. За день, в вечер Великой Субботы горожане шли в церкви, где в полночь проходила пасхальная заутреня, на которой читали, как правило, «Деяния Апостолов». Затем совершался крестный ход вокруг церкви. В полночь с радостными восклицаниями «Христос воскрес» - «Воистину воскрес» все возвращались в храм, где начиналось торжественное богослужение в честь Воскресенья Христова, дня его окончательной и истинной победы. В праздничном обряде осетинской церкви есть одно отличие: церковь обходят не один раз, а три раза, и при этом крестятся. Церковный ритуал армянской церкви не предусматривает освящения продуктов – пасхи, куличей и яиц, как это делается в православных церквях.

Пасха является главным торжеством в христианской праздничной культуре, поэтому духовенство особо ревностно следило за тем, чтобы этот праздник не сопровождался языческими обрядами и игрищами. Очевидно, этим обстоятельством объясняется относительная малочисленность пасхальных обрядовых действий.

Древняя основа праздника сохранялась в домашне-бытовой сфере. Горожане-русские готовили пасху из творога, пекли куличи, а украинцы называли пасхой высокий круглый хлеб с украшениями. Главным пасхальным блюдом у украинцев был поросенок. Греки считали обрядовой едой, прежде всего, куличи. У них было принято раскрашивать яйца особым орнаментом. Осетины начинали разговенье с традиционного пирога с сыром продолговатой формы «гуыл» и вареных яиц. Праздничной пищей были пироги, вареное мясо жертвенного животного (быка, барана) и пиво. Горожане-осетины часто устраивали совместные застолья, покупали быка в складчину. Армяне устраивали праздничное застолье во дворе церкви, после торжественного богослужения. Они приносили в жертву быка («матах»), мясо которого подавали на стол вместе со сладким пловом. Эту пищу раздавали друзьям и соседям. Пасху пекли из сдобного теста, красили яйца. У немцев Пасха также была самым торжественным праздником. Она отмечалась на неделю раньше христианской. На Страстной неделе особо почитались четверг и пятница. В субботу немцы красили яйца, пекли «кухены», калачи, жарили гусей и кур, убирали дома и улицы. Дети перед сном оставляли на улице свои шапки, «чтобы заяц принес им разноцветные яйца». Городской новацией в этой сфере праздника стало изготовление ритуальной пищи вне дома. Венский магазин Гейтена принимал заказы на выпечку куличей, баб, тортов и предлагал пасхальные яйца, большой выбор украшений на бабы, сахарные цветы и разные фигуры, краски для яиц. В магазине Пералова продавали к праздничным дням высококачественную «пасхальную» муку.

Почти у всех народов центральным звеном, символом Пасхи было окрашенное яйцо, которому приписывались магические свойства. В древности широко бытовал ритуал катания яиц. Считалось, что соприкосновение яйца с землей пробуждало ее от зимнего сна и способствовало плодородию. В русской праздничной культуре этот обряд варьировался, иногда по земле катались люди. У осетин были популярны игры с пасхальными яйцами – туланта (катания) и къуырцыта (стукания). Катание становится праздничным действием, а качели и карусели – обязательными атрибутами Пасхи у русских, греков, осетин, грузин. Этот обряд сохранялся в структуре пасхального праздничного комплекса Владикавказа. Задолго до праздника в городскую управу начинали поступать прошения об устройстве в разных частях города качелей и каруселей. Но пользовались ими, как правило, простолюдины. Со временем программа «народного» праздника становится гораздо разнообразнее, пополняясь массовыми зрелищными мероприятиями, среди которых представления цирка Милюгина с «чемпионатом» борцов, фокусы дрессированных собак, выступления «королевы огня», глотающей зажженную паклю, «театр Калиостро». Общество по устройству народных чтений устраивало народные гулянья, чаще всего это происходило на месте планируемого Народного дома, на спуске Белявского переулка. На площади устанавливались карусели, бесплатные «гигантские шаги», балаганы, тир. Большим развлечением для гуляющей публики был бег в мешках на призы, силомер. В хорошую погоду демонстрировались картины «волшебным фонарем». Общество по устройству народных чтений имело свой синематограф. На месте гуляний располагались чайная, квасная, киоски с различными сладостями. В праздничную программу входило хоровое пение, музыка, фейерверки. В 1875 году в городе были установлены качели, открылся цирк госпожи Вольф и музей господина Литовского. Сохранилось описание пасхальных дней в 1885 году, которое хорошо передает городскую праздничную атмосферу. «На всех улицах и переулках езда и движение: прислуга и другие незатейливые обыватели с самого утра усаживаются на крылечках и прилавках своих домов и благодушно поглядывают друг на друга. На Александровском бульваре с утра до глубокой ночи бродят толпы гуляющего народа, разодетого в самые яркие наряды; семечки истребляются пудами… Больше всего толпится народ у театральной площади, где устроены карусели и играет музыка; тут же и цирк дает свои представления, и панорама манит желающих, а при панораме имеется даже так называемая «фортунка» (вроде лотереи), где за 30 копеек желающий может выигрывать какую-нибудь стеклянную вазу, веер, зубочистку или другую совсем ненужную ему вещь и, кроме того, получить право видеть Иерусалим, Царьград и прочие сокровища панорамы. К вечеру толпа густеет и уже многие из гуляющих заметно пошатываются – слышатся подчас полудикие возгласы подгулявших, раздаются все чаще и чаще нецензурные фразы, а позже начинаются даже и драки».

«Почтенные господа» города проводили Пасху иначе. К услугам «салонной» публики был организован целый ряд развлечений – семейно-танцевальные вечера, детские костюмированные праздники, любительские спектакли в городском театре. Но городская интеллигенция была очень разборчива, порой скучала и проводила праздники дома, считая, что «в клубах нет ничего выдающегося, а в театре хоть и бывают концерты нашей театральной труппы, но они, надо правду сказать, далеко не заманчивы» Эта публика была хорошо знакома с формами высокой культуры. В 1889 году она восхищалась представлением гастролирующей в городе во время Пасхи опереточной труппы, поставившей «Цыганского барона» и «Мушкетеров»; в 1890 году рукоплескала знаменитому Главачу; Владикавказское отделение Русского императорского общества устраивало пасхальные вечера с лотереей-аллегри. Общество любителей казачьей старины организовало вечера-концерты с участием оркестра Терского войска, казачьим хором и танцами в национальных костюмах. Как правило, такие вечера отличались многолюдностью. Интеллигенция заботилась о простых горожанах, стараясь приобщить их к городским формам праздничности. Комитет попечительства о народной трезвости устраивал вечера в аудиториях при народных чайных. Программа включала беседы по общественно-экономическим проблемам, музыкально-вокальные отделения и чтение со «световыми картинами». Городской традицией было оживление благотворительной деятельности на Пасху. В 1894году «взамен визитов» горожане жертвовали деньги на Дневное убежище и приют престарелых и увечных. В пользу Владикавказского благотворительного общества на третий день Пасхи местные любители поставили спектакль «Ни минуты покоя»; в 1903 году на второй день праздника в помещении межевого управления был устроен утренник для бедных детей. В течение многих лет попечитель ночлежного дома Яворский организовывал пасхальный стол и кормил обедами бедняков. Общество попечения о сиротах и бедных детях прибегало к различным формам благотворительности, в их числе спектакли, лотереи-аллегри. Общество попечения о трудовой помощи открыло в магазине фотографа Джанаева-Хетагурова в 1910 году благотворительный базар изделий мастерских общества, где торговали декоративными яйцами, игрушками, вербами. Отдельные городские семьи вместо пасхальных визитов передавали деньги «на усиление пищи сиротам Владикавказского приюта». Пасхальные обеды для бедных устраивались и за счет города. Число посетителей городского ночлежного дома в праздничные дни доходило до двух тысяч человек. В 1906 году праздничные визиты были заменены следующим мероприятием. «Для взаимного обмена поздравлениями на первый день Пасхи от двух до четырех часов дня будет открыт зал Владикавказского собрания, куда могут пожаловать все желающие обменяться поздравлениями (визитами). Здесь же будут принимать поздравления генерал-губернатор с супругой. Все посетившие собрание освобождаются от визитов. В зале будет накрыт самый простой и скромный стол с чаем, будет играть музыка. Чтобы каждый посетивший собрание чувствовал себя никому не обязанным, на отдельном столе будет поставлена кружка для пожертвований на покрытие расходов, а остаток поступит в пользу бедных». В 1914 году армянское благотворительное общество выделило на праздник 200 рублей для 20 бедных армянских семей. Для солдат и не имеющих своего очага в городе армян был устроен обед, а крестьянам-беженцам из Ахалкалакского уезда были выделены денежные пособия. К городским праздничным обыкновениям относятся заблаговременный прием поздравительных телеграмм, иллюминация у городских церквей, общественных и даже некоторых частных помещений. Возможно, это трансформированный отголосок древнего пасхального обряда жжения костров, олицетворяющих солнце, которое по традиционным народным представлениям играло и радовалось в пасхальные дни. Привычным для города явлением стала традиция местных грузин занимать все свободные фаэтоны и устраивать скачки по улицам с песнями и шумным весельем. Еще одним праздничным обыкновением горожан было взаимное гостевание друзей, родственников, знакомых. В городской этикет вошла «визитка», служившая в праздничные дни знаком приглашения в гости. В конце XIX века горожанам были известны роскошные визитные карточки фирмы «Г.А. Краппекъ и К».

После Пасхи наступала Радоница (радуница) – родительский день поминовения усопших на кладбище. «Тут поют, едят, угощают и покойников, призывая их на радость пресветлого воскресенья»,- писал В. Даль, называя родительский день «радованскими», т.е. Радостными поминками. Русские ходили на кладбище по вторникам, брали с собой куличи, яйца, фрукты. Там же проходила служба по усопшим. У грузин родительский день отмечали в субботу, литургия проходила в церкви, затем люди шли на кладбище. У армян в церкви было специально отведенное место, где ставили свечи в честь усопших и молились об их благополучии на небесах. После церкви люди направлялись к могилам близких с музыкой (зурной) и плачем. На кладбище несли пасхи, крашеные яйца. В 1889 году «Терские ведомости» отмечали, что «радоница прошла с обычным оживлением. После литургии в кладбищенской церкви народ служил панихиды на могилах своих родных. Затем многие устроили чаепитие с закуской и выпивкой. Туземцы в нескольких местах образовали круги кавказской борьбы. Молодежь в поле развлекалась, играла в мяч». В 1896 году корреспондент «Терских ведомостей» отмечал как отрадный факт отсутствие «нехристиановского разгула»: «…весь день проведен был весьма чинно, массы народа присутствовали на кладбище, но не встречались пьяные, как 3-4 года тому назад, и даже не заметны были обычные туземные круговые поминки с изобильным возлиянием спиртных напитков. Очевидно, у большинства посетителей кладбищ установился более правильный взгляд на дело поминок благодаря инициативе архипастыря, преосвященнейшего Владимира, который еще в прошлогодней беседе лично убедил православных прихожан как должно совершать поминовение и проводить день «Радоницы».

Описанное явление, очевидно, характеризует процесс реализации христианской церковью ее регулятивной функции. Пасха ассоциировалась у горожан и с приходом весны, поэтому в праздники они впервые выходили на загородные прогулки.

Во Владикавказе ежегодно отмечали праздник Преполовения, приходившийся на среду четвертой недели после Пасхи. По поверью, в этот день Богородица переплыла Волгу. В кафедральном соборе проходила торжественная литургия, после которой совершался крестный ход на Терек, завершавшийся церемонией водоосвящения.

Значительным народным праздником было Вознесение. По русской традиции в этот день выпекали печенья-лесенки, которые «помогали» озимым посевам быстрее и лучше расти. Печенья бросали в рожь, в траву. Со временем эти действия стали детскими играми, а обычай выпечки лесенок получил евангельскую трактовку – с ними Христу было легче вознестись на небо. Молебен проводился на ржаном поле. На Вознесение пекли блины, оладьи, пироги с зеленым луком.

Для армян это был один из самых любимых и красивых праздников. «Амбарцум» (Вознесение) отмечается на 40-й день после Пасхи, когда по церковному преданию воскресший Иисус Христос вознесся на небо. Но и у армян есть другая, дохристианская интерпретация, связанная с ростом цветов. За неделю до праздника девушки набирали воду в кувшин. Ее нужно было набрать тайно из семи домов. Затем они обходили дома, собирая различные мелкие предметы – пуговицы, булавки, броши, иногда изделия из золота, владельцы которых загадывали определенные желания. Все эти предметы опускали в кувшин с водой, оставляли его под звездами в течение семи ночей. Накануне праздника девушки и юноши отдельно друг от друга собирали цветы, составляли букеты, плели гирлянды и готовились к гаданию. Утром, в день праздника, «одевали невесту», девочку 10-15 лет, первенца в семье. Ей давали в руки кувшин, ее подруге – огромный букет полевых цветов. Все остальные девочки одевали на головы венки из этих цветов, после чего отправлялись в те дома, где брали предметы, освященные в кувшине. В каждом доме они пели и танцевали, за что получали различные сладости, фрукты, конфеты, мелкие деньги. «Невеста» доставала какой-нибудь предмет из кувшина и по священной книге предсказывала судьбу владельца предмета. По окончании этого ритуала все участники игры принимали участие в застолье, куда приглашали и юношей. У владикавказских армян, как указывают информаторы, этот ритуал сохранялся еще в 1960-х годах, в то время как в отдельных районах Армении он был забыт гораздо раньше.

Осетины в четверг шестой недели после Пасхи отмечали «Зардаваран». Это весенний поминальный праздник, приуроченный к христианскому Вознесению. Термин «зардаваран» имеет два значения: день, когда «кладут сердце» и «обещание». Древние христиане понимали этот праздник как обещание Христа послать святого духа. Осетины со временем забыли его значение и трактовали праздник в буквальном смысле: в день поминовения усопших закладывали сердце жертвенного животного в могилы. В.С. Уарзиати считал, что в интерпретации праздника содержится ошибка, бытующая уже более 100 лет: словом «зарда» (сердце) заменено изначальное «залда», что означает «молодая трава», «дерн», а название праздника – соответственно «день укладки дерна на могилах». Древняя основа Вознесения во всех этнических вариантах связана с культом растительности, а позднее толкование с вознесением Христа на небо. Во Владикавказе в этот день отмечался храмовый праздник Вознесенской церкви, находившейся на Курской слободке. Престольный день храма стали праздновать с 1900 года, со времени его освящения.

Через 10 дней после Вознесения наступала Троица – народный праздник, приуроченный к христианскому празднику «Пятидесятница». Основой троичной обрядности был культ растительности, выражавшийся, прежде всего в обычае украшать зеленью дома, улицы, а позднее и церкви. К обедне ходили с букетом цветов; трава, принесенная из церкви считалась целебной. В народе праздник называли «зелеными святками», в летнем цикле он был самым крупным и значимым. В городах в этот день устраивали народные гулянья с ярмарками, балаганами, каруселями. В 1880-х годах в городе бытовали такие праздничные явления как зажженные плошки, фонарики, бенгальские огни, транспаранты.

У осетин через 50 дней после Пасхи отмечался праздник «Кæрдæгхасæн», в ходе которого собирали зелень и разбрасывали ее в помещении и во дворах. Он символизировал окончание весенне-полевых работ, когда земля покрывалась травой и зеленели деревья. Исследователи считают, что такое истолкование праздника наряду с календарным совпадением с Троицей означает их тесную связь.

В эти же сроки евреи отмечали праздник, русское название которого «Пятидесятница» и указывало на время его проведения – 50-ый день после Пасхи. В Библии он имеет другие названия: «праздник жатвы», «праздник первых плодов» и «праздник недель», названный так потому, что отмечали его к концу семи недель с того времени «как появляется серп на жатве». Позднее этот праздник был приурочен ко дню Синайского откровения и стал называться праздником дарования Торы. Но сохранялось у евреев название «шавуот», т.е. праздник недель. В ночь Шавуот было принято бодрствовать и изучать Тору. В тоже время бытовал обычай украшать дом листьями и травой, якобы в память о зелени, устилавшей гору Синай в преддверии великого события – дарования Торы. Во Владикавказе долго сохранялась традиция есть в этот день молочные продукты, фрукты и ягоды с медом. Евреи наносили друг другу визиты и угощали сладостями. Троицу справляли и немцы. Кроме христианской трактовки они четко связывали этот праздник с окончанием весенних работ и приурочивали к нему помолвки.

Наряду с церковными богослужениями во Владикавказе на Троицу устраивали народное гулянье, чаще всего с лотереей-аллегри в пользу общества всепомоществования бедным учащимся или отдельных учебных заведений. Но к концу XIX века появилась новая традиция: многие горожане выезжали на праздничные пикники на Редант, Камбилеевку и другие места. Поэтому троичные народные гулянья не отличались многолюдностью, несмотря на разнообразие программ и благих целей.

К празднику Троицы приурочивался храмовый праздник Владикавказского братства Св. Троицы (позднее - Свято-Троицкого монастыря). Проходило всенощное торжественное бдение, затем литургия. Храм украшался зеленью и цветами, пел церковный хор, после чего в ограде церкви для «народа и нищих» устраивался обед, численность явившихся на который составляла иногда и 800 человек.

На следующий день после Троицы, в понедельник отмечали Духов день, праздник сошествия Святого духа. В Духов день в церквях проходили богослужения, а после вечерни в ограде старого собора прихожане собирались на духовную беседу.

В 1897 году в Духов день в 1-ом городском женском 2-классном училище состоялся годичный акт. Была представлена праздничная программа, включавшая чтение и пение песен, выставку рукоделий.

Во Владикавказе этот праздник «контролировало» Благотворительное общество, которое после богослужений созывало горожан на народное гулянье с лотереей, фейерверками, воздушными шарами. Многие владельцы магазинов жертвовали вещами и деньгами для лотереи. То же самое делали и отдельные состоятельные семьи. Гулянье, как правило, проходило в городском саду, вырученные средства использовались на постройку дома для бедняков – богадельни, приюта-школы при самом обществе и т.п.

На один из летних или осенних месяцев приходился передвижной мусульманский праздник Ураза-Байрам – Ид Аль-фитр, установленный в честь торжественного призвания народа к вере ислама. Это был праздник разговения, которому предшествовал 30-дневный пост в месяц рамадан, 9-ый месяц мусульманского лунного календаря. Пост считается одним из основных предписаний ислама. Мусульмане должны воздерживаться от приема пищи, питья, игр, зрелищ в течение дня, до наступления темноты. 27 числа месяца рамадан отмечается ночь могущества – лейлят аль-кадр, когда было начато «ниспослание» Мухаммеду Корана. По поверью, ежегодно в эту ночь аллах принимает решение о судьбе каждого человека, учитывая его желания, высказанные в молитве. Поэтому ночь могущества принято проводить в мечетях, читая Коран и вознося Аллаху и ангелам свои мольбы и просьбы. Праздник начинался после поста 1 числа месяца шавваль. Сунниты и шииты отмечали его в один день. После совершения специальной молитвы начиналось массовое разговенье, устраивалась праздничная трапеза. В каждом мусульманском доме накрывали столы. Обязательным обычаем был дарообмен между родственниками и друзьями. Ураза-Байрам продолжался три дня. В 1908 году во Владикавказе первый день праздника был приурочен к открытию и освящению вновь отстроенной мечети на берегу Терека. На торжественный намаз в Суннитскую мечеть приехали гости из Баку во главе с Муртузой Мухтаровым, богатым нефтепромышленником, построившим эту мечеть в честь своей супруги, осетинки Лизы Тугановой. Молебствие совершил Ахунд, приехавший из Баку. На открытии мечети присутствовало свыше тысячи мусульман. Обязательной акцией для всех мусульман, особенно состоятельных, была раздача милостыни бедным, которая порой превращалась в масштабные благотворительные мероприятия. В 1908 году Муртаза Мухтаров устроил угощение для 800 арестантов владикавказской тюрьмы. В праздничные дни местные мусульмане не работали, их магазины и цеха были закрыты. Обязательным ритуалом было посещение могил близких.

В летней праздничной обрядности христианского населения заметным событием было Преображение – праздник, установленный в память изменения Спасителем своей внешности, чудесного преображения лица Иисуса Христа. По евангельской версии, через восемь дней после признания Апостолом Петром в Христе Спасителя, Христос с учениками взошел на гору Фаворскую и стал молиться. Во время молитвы лицо его преобразилось, одежда сделалась белой. Из облака, которое явилось Христу и его ученикам, раздался голос бога: «Сей есть сын мой возлюбленный, его слушайте». В церквях проходила божественная литургия, освящались фрукты: у русских – яблоки, у армян – виноград. Преображение отмечали 6 августа. С особой торжественностью оно проходило у армян. Армянский Вардавар связан с культом воды. Местные армяне собирались у церкви, пели, танцевали, веселились, угощали друг друга освященными фруктами. Молодежь и дети с возгласами «Вардавар-вардавар» обливались водой. Считалось, что если в этот день пойдет дождь, то будет обеспечено плодородие нив и плодов.

На август приходился один из самых значительных праздников христианского церковного календаря – Успение. У городских религиозных общин был свой конкретный день празднования, поэтому Успение во Владикавказе длилось в течение нескольких дней. Первыми Успение Пресвятой Богородицы «Верапохум сурп Аствацацин» отмечали армяне. Этот праздник начинался 13 августа. В армянской церкви проходила торжественная служба, совершался обряд поклонения иконе Божьей матери с зажиганием свечей. В церкви освящали фрукты, устраивали веселье. Через два дня после армян-григориан Успение отмечали грузины, греки и русские. Грузины в этот день поднимались в селение Казбеги для поклонения тамошней святыне «Цминда Салиба». Этот храм находился на высокой горе у подножья Казбека и по преданию был построен царицей Тамарой. В грузинской домовой церкви также проходили службы, после которых начинались песни, пляски. У местных греков Успение стало особым торжеством с появлением праздничного места – в 1902 году была освящена Греческая Успенская церковь при греческой школе. Структура праздника у греков, как и у других православных горожан, включала богослужение и веселые застолья. Немцы называли Успение днем женского букета. Церковная литургия включала и освящение букетов цветов. У осетин этот праздник назывался «Майрамыкуадзан». Они облюбовали место к юго-востоку от города на возвышенной равнине среди лесной поляны с громадным развесистым деревом и посвятили это место имени Божьей матери. Здесь и проходили народные молитвенные собрания в праздничные дни. В дупло заветного дерева была вложена икона Богоматери. По поверью, царица Тамара подарила аланам чудотворную икону Иверской Богоматери. Осетины называли эту икону «Ног Дзуар» - новая святыня. Ежегодно «Терские ведомости» давали информацию о том, как проходил этот праздник у осетин. Следует отметить, что сообщения корреспондентов содержат оригинальный материал, но и значительно осложняют исследование историко-культурной ситуации, связанной с празднованием Успения. Так, в 1906 году «Терские ведомости» отмечали: «31 июля местные осетины празднуют обычный годовой праздник у часовни воздвигнутой на горе около завода Сараджева на месте, освященном для всех осетин и с которым связаны разные народные предания. На праздник прибыли жители соседних селений. Вечером состоялись многолюдные национальные танцы». Прежде всего, вызывает вопрос указанная дата – 31 июля, так как праздник Успения имеет фиксированную дату – 15 августа. Еще больше вопросов появляется при ознакомлении с корреспонденцией за 1913 год: «12 августа местные осетины праздновали свой национальный годовой праздник под названием «Ног-Дзуар». Праздник этот установлен в память выхода осетин из тесных горных ущелий на плоскость. В этот день близ завода Сараджева, в лесу около старинной часовни ежегодно собираются массы народа на богомолье, режут жертвенных баранов и целый день проводят под открытым небом». Праздник назван национальным и приведено его название «Ног-Дзуар». Действительно, в культуре осетин был такой праздник. Он отмечался во второй половине августа, в предпоследний понедельник. По сведениям бытоописателей, «Ног-Дзуар» был настолько строг, что не позволял подходить к своему жертвеннику без особого благословения, а для совершения обряда жертвоприношения нужно было подниматься на высокую гору с жертвенным животным на плечах. В.С. Уарзиати высказал предположение о связи этого святого с божеством Рыныбардуаг – «повелителем повальных болезней». Осетины не раз переживали эпидемии чумы, поэтому возводили святилища в честь святого еще в середине XIV века, а когда в XIX веке они столкнулись с эпидемией холеры, стали восстанавливать старые и возводить новые святилища. Это предположение подтверждается следующим сообщением «Терских ведомостей»: «11 июля на Осетинской слободке были убиты и принесены в жертву до пяти бычков с целью избежать заболеваний холеры», а также заметкой за 1911 год: «за Осетинской слободкой Дзауджикау у часовни в память избавления от холеры в 1892 году у осетин будут происходить народные торжества, общая трапеза и танцы». Название, мотив, часть дат и место проведения (на горе), казалось бы, не оставляют сомнений в том, что осетины праздновали Ног-Дзуар. Но другое название праздника «Майрамыкуадзан», другие даты его проведения, совпадающие с христианским Успением, а также бытующее у осетин название иконы Богоматери «Ног-Дзуар» порождают новые сомнения. Очевидно, сложившаяся ситуация интересовала и современников, один из которых напечатал в местной прессе такое объяснение: «…В1892 году во Владикавказе разыгралась холерная эпидемия. Осетины вспомнили свою небесную покровительницу и посвященное ее имени место Ног-Дзуар. Дни и ночи одетые в рубища и с босыми ногами, многие проводили в коленопреклоненной молитве у Ног-Дзуара». Связь между Ног-Дзуар, божеством массовых эпидемий и чудотворной иконой Богоматери очевидна. Это отметил и В.С. Уарзиати. В данной ситуации следует проанализировать праздничные действия. Такую возможность дают корреспонденции «Терских ведомостей» за 1914 год, где указывается, что прихожане местной осетинской церкви в память избавления от эпидемии ежегодно в августе отмечают праздник «Ног-Дзуар» в трех верстах от Владикавказа. «Обыкновенно из церкви идут в указанное место крестным ходом, совершают молебствие, после которого всем присутствующим предлагается хлеб-соль, а потом крестный ход возвращается обратно в церковь». Обращает на себя внимание тот факт, что праздничное пространство не ограничивалось святым местом, а включало церковь Пресвятой Богородицы. В другой заметке четко указана дата праздника – 17 августа, совпадающая с христианским Успением, так как оно длилось несколько дней. «В этот день после церковного богослужения осетины с крестным ходом отправляются за город, в местность около кирпичных заводов, где заранее приготовляется «куывд», устраиваемый осетинами-слобожанами в складчину. В текущем году, ввиду переживаемых событий, по предложению священника О.Х. Цомаева «куывд» этот был отменен и вместо него было решено сделать посильные пожертвования на военные нужды. После литургии был отслужен молебен о ниспослании победы российскому воинству». Совершенно очевидно, что формы праздничности в данной ситуации зависели от церкви. Связь между двумя божествами в общественном сознании осетин привела к трансформации обоих праздников, к смешению праздничных действий. В Осетинской церкви праздник Успения Богоматери включал торжественное богослужение, на которое прихожане являлись с ритуальной пищей. После ее освящения люди старались угощать детей, больных, нищих. В церкви пекли «просфора» - круглые хлебцы из пшеничной муки, которые считались освященными, целебными. По поверью, такие просфора пекла сама Богородица. К выпечке допускались только пожилые и верующие женщины. Осетинское Успение отличалось от армянского, грузинского и других, прежде всего, эмоциональным настроем. Здесь не было особого веселья, столы были скромными, в этот день не ели мяса, ограничивались легкой пищей, освящали фрукты и поминали ими усопших.

8 сентября осетины отмечали храмовый праздник церкви, установленный в честь дня рождества Пресвятой Богородицы. В церкви совершалось богослужение и водосвятие. Прихожане уносили освященную воду домой и пили ее в течение трех дней. Считалось, что такая вода освобождает человека от болезней и неудач, дает уважение и любовь окружающих. Церковное богослужение начиналось в 5 часов вечера. Иногда «для усугубления духовного торжества» в этот день из Владикавказского кафедрального собора к божественной литургии переносили в Осетинскую церковь древнюю святыню, вышеупомянутую чудотворную икону Божьей матери. Торжественное архиерейское служение совершалось несколькими священниками на осетинском и русском языках. После литургии в церкви устраивалась общественная трапеза – «куывд»: резали быка, приносили из домов пироги, сладости, фрукты. В 1901 году на празднике пели три хора – соборный, Осетинской церкви и Владикавказской осетинской женской школы. Храм не вмещал всех желающих, вокруг церкви собралось множество людей. Местное осетинское общество пригласило на трапезу в дом генерала А. Таучелова его Преосвященство. Праздник был ознаменован решением учредить во Владикавказской женской школе стипендию имени покойного епископа Иосифа Чегиповского – первого архипастыря, переводившего на осетинский язык богослужебные книги. В этот же день – 8 сентября – Владикавказская Ольгинская женская гимназия отмечала храмовый праздник своей церкви.

Мусульманское население города – сунниты и шииты – в месяц зуль-хиджа (12-ый месяц мусульманского лунного календаря) отмечали свой главный праздник Курбан-байрам, «Ид аль-курбан». История этого праздника жертвоприношения восходит к раннему средневековью, ко времени пророка Ибрахима. По мусульманскому преданию Всевышний (аллах) повелел ему принести в жертву сына Исмаила, а Ибрахим, покорно восприняв это повеление, повел своего сына на указанное место. Это было испытание, которое пророк выдержал с честью. Вместо помилованного Исмаила в жертву было принесено животное. Эти события легли в основу заключительной обрядности хаджа, ритуального паломничества в Мекку. Праздник жертвоприношения был узаконен в первом году хиджры. Он включает праздничную трапезу, жертвоприношение и особую молитву – намаз гъид. На торжественном намазе желательно присутствие женщин и детей, при этом женщины не должны быть нарядно одеты. Начинается молебствие после восхода солнца. Желательно проводить его вне мечети, в специально подготовленном месте. От мусульман требовалось совершение полного ритуального омовения и воздержание от приема пищи, пока не будет сварено мясо жертвенного животного. Лучшим временем для принесения жертвы считалось время после общественного намаза, но этот ритуал можно было исполнить в течение трех дней. Горожане соблюдали обычай делиться мясом с родными и близкими, а определенную его часть раздавать бедным. Люди дарили друг другу подарки, наносили визиты, посещали могилы близких.

Владикавказские персы в месяце мохаррам (по мусульманскому лунному календарю) отмечали большой культовый праздник в память мученической смерти имама Али и его сыновей Хасана и Хусейна. Персидский консул Владикавказа заблаговременно извещал городскую управу и полицмейстера, что по случаю шиитских траурных дней в мечети будут совершаться молебствия, а все персидские магазины будут закрыты. В эти дни персы собирались в мечети, в консульстве, в домах отдельных горожан, которые были украшены траурной тканью. Было принято надевать одежду темных тонов. Люди проводили время в беседах об Али и его сыновьях, пересказывая подробности их трагической гибели, много молились, подчеркивая свой траурный аскетизм.

Последний религиозный праздник во Владикавказе был посвящен Святому Георгию, одному из самых популярных святых христианского населения города. У осетин праздник охватывал целую неделю, а самым главным днем считался вторник, в ночь накануне которого устраивалось жертвоприношение. Мясо жертвенного животного освящали в церкви. Во вторник проходило молебствие и общественная трапеза. Через неделю устраивались проводы праздника. Кроме Осетинской церкви Пресвятой Богородицы праздничным местом с 1913 года для осетин, живущих на Владимирской слободке, стала Свято-Георгиевская осетинская церковь. Владикавказские грузины праздновали только один день, 23 ноября. Обязательным элементом праздника было жертвоприношение, которое устраивали, как правило, в складчину соседи или родственники.

Городская культура оказывала серьезное воздействие на традиционную праздничную жизнь этнических групп, в ней появлялось много новаций, связанных с развитием форм профессионального искусства, с буржуазным подходом к организации культурно-зрелищных праздничных мероприятий.



Комментарии (0)  |  Добавить комментарий