В 2003 году Северо-Осетинским Центром социальных исследований ИСПИ РАН проводилось социологическое исследование по теме "Коррупция как угроза социально-экономической и политической стабильности Северной Осетии". Научно исследована и зафиксирована ошеломляющая картина, в ответ - никакого общественного резонанса, полная тишина. "Наша Осетия похожа на прозрачный сосуд, в котором все видно, но все делают вид, что ничего нет", - говорит руководитель исследовательского проекта, доктор социологических наук, профессор Хасан Дзуцев.

Фото Ирины Орловой.

Ирина Орлова

"Люди не должны смотреть в рот государству"

Хасан Владимирович, подобные исследования вы проводите для властей, общества или, может быть, силовых ведомств? Кто в первую очередь должен реагировать на результаты социологического анализа?

Социолог смотрит на социум и процессы, которые в нем происходят, с позиции гражданина, и видит в нем все плюсы и минусы. И глядя на эту картину, он выбирает тему исследования. Для меня был важен выбор темы коррупции, поскольку, чтобы оградить общество от нее, необходимо для начала озвучить, что происходит в социуме в этом разрезе. И адресую я свои исследования прежде всего обществу. Я очень надеялся, что итоги анализа опубликует "Северная Осетия", и она их действительно опубликовала. Но газета обвинила в существовании коррупции население, а население никогда не надо обвинять ни в чем. Государственные структуры должны заниматься воспитанием граждан, в том числе в плане коррупции.

Реагировать же должны властные структуры. Но вместе с тем, если на власти не оказывать давление снизу, то есть со стороны общества, изменения к лучшему маловероятны.

Когда я был молодым аспирантом, мне казалось, что вот я сейчас напишу аналитическую записку, отдам ее Галазову или еще кому-нибудь, и они как-то изменят ситуацию. Абсолютно не так. Единственный выход - в публикациях исследований, чтобы реальная картина происходящего в республике озвучивалась для общества.

Я начал исследование на самом деле уже довольно давно, года три-четыре назад, и тогда о коррупции еще мало говорили. Занимался я этим основательно - надо было составить инструментарий, вопросы для экспертов и прочее. Сбор информации был чрезвычайно тяжелым, учитывая ее большой объем. Для меня было важно, чтобы общественность обратила внимание на это исследование. А нашим властям абсолютно никакие социологические исследования не нужны, они и без общественного мнения все свои важные проблемы "очень хорошо" решают.

Какую именно угрозу для общества представляет дальнейший рост коррупции?

Коррупция разрушает личность. Причем уже с юного возраста. Скажем, молодому человеку - студенту - кажется, что благодаря тому, что отец даст кому-то взятку, он может стать хорошим чиновником. И молодой человек не старается стать профессионалом, он уверен, что ему купят должность. С точки зрения морали, это очень разрушает и личность, и общество в целом.

С экономической точки зрения это также пагубно, поскольку в условиях коррупции у нас не происходит накопления первоначального капитала, который должен вкладываться в развитие экономики, в новые технологии, в новые рабочие места и другое. Весь бизнес происходит за счет перехода денег "из кармана в карман", причем объем этих сумм в общей массе больше бюджета нашей республики. Из этих гигантских средств только десять процентов оседают в Северной Осетии, все остальное вывозится и вкладывается в бизнес за ее пределами.

Каким образом пополняется масса коррупционного оборота, из каких источников?

Она пополняется за счет реализации водки, неучтенного бензина. У нас в республике несколько десятков нелегальных нефтеперерабатывающих мини-заводов. И правоохранительным органам, и налоговикам, и властям о них хорошо известно.

Что делать в такой ситуации? Борьба с коррупцией реальна или это бесполезные усилия?

Я уверен, что вполне реальна, если мы будем постепенно легализовывать теневой бизнес, шаг за шагом. Но в этом, увы, никто не заинтересован. Кроме того, расходование бюджета республики должно быть прозрачным и открытым, и это было бы своего рода контролем и тормозом для каждого чиновника. Бюджет разворовывается сейчас где-то на 60 %.

Чтобы контролировать действия власти и защищать интересы общества, должны быть соответствующим образом развиты независимые гражданские институты, то есть независимые общественные движения. Наши же "Стыр Ныхас", "Наша Осетия" абсолютно зависимы от власти и собственного мнения не имеют. Я, кстати, пытался организовать научные круги - профессоров, - предлагал высказать свою точку зрения на процессы, происходящие в Осетии. Боятся. Коррупция, собственно говоря, существовала всегда, но не в таких масштабах. Если раньше чиновников подкармливал теневой бизнес, то теперь их подкармливают и теневой бизнес, и бюджет, и граждане. Граждане вынуждены везде и всюду платить за каждый свой шаг.

Значит ли это, что смена политического режима, возможно, приведет к уменьшению масштабов коррупции, но не к ее искоренению?

Я надеюсь, что со сменой политического режима у нас поменяется система управления экономикой. 85 % нашей экономики - бюджетная сфера, тогда как должно быть не более 30 %. Мы создали государство чиновников, а необходимо государство бизнесменов и свободных граждан. Нужно поднимать и развивать средний класс. Для сравнения, средний класс в Японии составляет 80 % населения, в США - 60 %, в Осетии - 2 %. Пока мы не поднимем материальный уровень граждан, и пока они не станут самостоятельными и независимыми людьми, коррупция будет процветать. Граждане должны быть экономически независимы, чтобы не "смотреть в рот" государству. Ситуация, когда каждые 8 человек из 10 полностью зависят от государства, очень тяжелая.

Все предприятия, находящиеся в государственной собственности, следует передать в частную. То есть, необходима приватизация государственной собственности, и обязательно на условиях открытого конкурса. Чиновники не слишком в этом заинтересованы, так как теряют в этом случае источники дохода. К примеру, "Дом быта" на проспекте Мира - государственная собственность. И передавать ее в частные руки чиновники не хотят, поскольку каждый парикмахер приносит им доход. Чиновники заинтересованы в том, чтобы государственной собственности было как можно больше, при этом они ссылаются на заботу о сохранении бюджетных рабочих мест.

Вы утверждаете, что тот факт, что бюджет России централизованный, то есть большая часть доходов сосредотачивается на федеральном уровне с последующим перераспределением между региональными бюджетами (причем без четко отработанных механизмов такого перераспределения), способствует расширению коррупции. В связи с этим вопрос: можно ли создать некоррумпированное общество в отдельно взятой республике?

Учитывая процессы, происходящие в Российской Федерации, - очень затруднительно. Любое перечисление из центрального бюджета в бюджет республики, финансирование любого проекта, происходит только на условиях, что энная часть от перечисляемой суммы останется московскому чиновнику. Скажем, президент республики ставит задачу министру экономики. Министр экономики хочет ее решить и пытается добиться финансирования из федерального бюджета. Либо он даст московскому чиновнику взятку в виде процента от требуемой суммы и решит задачу, либо не даст взятку, и задача для Осетии не будет решена.

Попадая в бюджет республики, деньги в значительной степени расходуются госчиновниками для финансирования собственного бизнеса, которым каждый из них занимается. Москва закрывает на это глаза, поскольку там происходит ровно все то же самое, только в больших масштабах. У министров всех уровней - и местных, и федеральных - нет времени заниматься государственными делами и проблемами, они заняты собственными интересами.

"Моя Осетия", №1, июнь 2005г.